Мама, мы никогда не сможем адаптироваться

24.03.2019

Когда мы только переехали, то, разумеется, решили отрицать всё чужое и стали искать свое. «Нам, русским, за границей иностранцы ни к чему», — сказал Борис Борисович, и, кажется, это так. Искать свое удобнее всего в интернете — слава Богу, форумы уже отошли (они до сих пор существуют, там пишут безумные истории, иногда совсем фантастические), поэтому прежде всего мы добавились во всевозможные группы в Фейсбуке. «Русский Париж», «Русские в Париже», «Русские в Марселе», «Русская Франция», ну и так дальше до бесконечности.Мама, мы никогда не сможем адаптироваться - Жизнь

В «Русском Париже», самом большом подобном сообществе, 15 тысяч человек. Темы обсуждают разные — от «где найти мужа» до «подскажите русскоговорящего психиатра» и «помогите перешить искусственную шубу», в комментариях сущий ад, самый любимый мой пост оттуда такой: «Подскажите, как по-французски сказать „не о такой жизни я мечтала“?»

Или вот такой (из свеженького): «Здравствуйте, если кто в лягушки в Париже — выскажите пожалуйста свое мнение, а также лягушка в водке и медведь в шампанском. Заранее спасибо за ваше мнение».

Понятно, что среди 15 тысяч своих будет 5%. Как везде и всегда, впрочем. Критерии «своих» тоже размытые, но мы же всегда это чувствуем, правда?

В марсельской группе мы своих не нашли вообще, поэтому решили открыть собственную. Создатели первой, теперь конкурентной, группы прокляли нас, забанили и написали, что мы «бабушки-психички, которые создали подделку и думают, что круче», окей, пусть так. Уже через неделю у нас была первая вечеринка, на которой мы встретили своих будущих друзей: физика, организатора мероприятий, художника, продюсера и маркетолога.

На вечеринках мы обсуждали Путина, Москву, ужасные французские привычки и правила жизни, пили водку и ели пельмени. На кухонных стенах у нас проявлялась, как фон, своя Красная площадь. Мы никуда не уехали, и я об этом часто пишу. Мы сели в отцепленный вагон и обнаружили себя в Ленинграде — через четверо суток, через год, через три и так дальше. Наш французский остался таким же плохим, как и был, мы не умели и не хотели общаться с кем-то, кроме тех, с кем нам удобно, комфортно и приятно. Наш выход из зоны комфорта был лишь декорацией, потому что действующие лица те же, с поправкой на наши дни. Мы легко сходимся, потому что нам есть что обсудить, у нас одинаковое чувство комфорта и понятные точки для сравнения «здесь и там», у нас куча общих знакомых и одна повестка на всех.

Пока еще. Пока.

Еще несколько лет, и мы перестанем таких встречать, потому что зависнем в своем 2014 году, в котором уехали. Так говорят.

Французов, французских жен, русскоговорящих, но других — мы презираем. Это происходит само собой — как происходит сцепка со своими, так случается отторжение «чужих».

Мне тяжело, потому что я не могу с ними на их языке говорить так, чтобы они поняли, кто я. Поэтому для них я просто русская, просто иностранка, а не писатель, не приятный в общении человек, не душа компании. С первого слова (и даже со сто первого) они не смогут считать, какая я, и поэтому я не хочу даже начинать.

Источник: snob.ru

Добавить комментарий